ЗАКЛИНАНИЕ


вода вода ходи туда

где качаются провода

где кончаются города

но не ходи оттуда

там звякает зимняя посуда

в продолгом ящике из льда

и ходят синие стада

в рогах у них свистит остуда

и щелкает льдяная борода

туда туда ходи вода


скоро туда


                             VII, 2017

О ГРОЗЕ



По тротуару шла большая белая собака и без интереса поворачивала голову то в одну, то в другую сторону. Зубы ее при этом громко стукались друг об друга.


Небо вспыхнуло два раза, где-то грохнуло — собаку это не заинтересовало. Всем бы стоило поучиться хладнокровию у этой собаки.


Девочки в джинсовых штанишках под самый срам бежали куда-то, накрыв головы сумочками.


Молодые люди энергично толкали животами детские коляски, держа над ними раскрытые зонтики. Молодые мамаши с видом крайнего волнения изгибали свои не восстановившие еще гибкости животы внутри просторных маек.


Курящие старушки презрительно глядели с балконов, как общепит переворачивает столики.


Стало темно. Небо снова побелело сквозь деревья. Пошел дождь.

НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ...


Ничего не осталось, только ветер горит

в золотых волосах погибающих верб и в стволах

кленов пунцовых и бледных растерзанных буков,

мыльную реку из каких-то гранитных корыт

наливает заблудившийся терщик-аллах,

и срывается с ветки луна, замяукав.


Ничего не осталось — ни себя, ни тебя,

только поезд недвижен, уносясь по мосту

сквозь взвихренья шашлычной, закóпченной гари,

только жизнь незаметная, нас погубя,

отступает, еще не сыта, в черноту,

и глаза ее негодяйские кари.

                 X, 2015 VII, 2017

* * *




Что ж гоноришься ты, племя подлячье,

Мухры громоздишь на хухры!?

Ой, не ходите, евреи, в Подляшье,

Ох, не спускайтесь в хохлы.


Солью, и салом, и кровью горилой

Пахнут усы холуя.

Мусорный ветер висит над могилой,

Эта могила — моя.

                                                 VII, 2017

Текущее чтение

Читаю толстенный том А. С. Цибулевского, выпущенный НЛО. Вероятно и напишу что-нибудь, только не знаю куда, с этим стало плохо (вероятно, только для меня). Хотелось бы подсунуть в том моих эссе и статей, который должен выйти в изд-ве Ив. Лимбаха, но влезет ли? Еще, думаю, все же написать о Сосноре, чем "Ленинградская хрестоматия" была бы закончена.

Интересно все же, чем "доподлинность" отличается от "подлинности". Подлинный этимологически значит: показанный под линями, т. е. правда, удостоверенная пыткой. А доподлинный? Словари считают синонимами.

* * *



золотом тленным ленным железом

я до последнего дня торговал

в облаке пенном голосом пленным

пел-напевал пил-выпивал

острыми крыльями мрак разбивал


выл-завывал вопиющею выпью

дул-задувал как из сиплой дуды

сколько я выпил столько не выпью

той не живой и не мертвой воды

мыльной сверкающей пылью воды


скоро окончится странствие птичье

в облаке пенном в тленном пальто

в золоте ленном в пленном железе

петь-напевать уж не будет никто

врать-воровать уж не будет никто


всё и величье и неприличье

распродавать не будет никто

                                  VI, 2017

Случайно наткнулся

и очень благодарен Наталии Черных за минуту радости!

Здесь

Наталия  Черных

ТАЙНЫ СТИХОВ И ХОРОВ


Олег Юрьев. Стихи и хоры последнего времени. Предисл. М. Галиной. – М.: Новое литературное обозрение, 2016. – 256 с. (Серия «Новая поэзия»)

«Стихи и хоры последнего времени» 2016 рифмуются с «Избранными стихами и хорами» 2004 года, развивают темы этой книги, продолжая их и выводя на новый уровень.

Книга 2016 года – несомненно, крупное и значительное явление русской поэзии второй половины десятых. В отзывах на поэзию Олега Юрьева порой возникает определение «другой поэт». Метафора вызвана изумлением, она вполне отображает масштаб: этот поэт отличается от массы других поэтов, – и один стоит многих. Он сумел дать цельную и довольно точную картину изменений поэтического языка. Здесь и «Песня о Соколе» в новом регистре, и тягучие ритмы уличной электронной музыки, парадоксально напоминающие звуки античных флейт.

Это стихи таинственные и простые. Если начать читать, то невозможно не полюбить, невозможно не облюбовать в книге одно или даже несколько стихотворений, в которых начинаешь вить гнездо (как птица), потому что стихотворение касается удивительной глубины, оно трогает и ранит, к нему привязываешься («что будет с музыкой в аду?»). Сравнение с птицей точное. Деревья в этой поэзии – нечто наделённое особой, бессловесной, речью, мощное и кажущееся агрессивным. Но где есть деревья, есть и птицы. Они как бы обладают деревьями, имеют над ними власть.

Сам поэт определяет свои опыты как «стихи» и как «хоры». «Хоры» – это включение «голосов», речи, а речь всегда напевна и стремится к песне. Это экспериментальная ветвь поэзии, постоянно изменяющаяся, условно говоря – авангардная и поставангардная или даже трансавангардная. «Стихи» – это «голос», негромкое, но внятное соло. «Говорящий» или «поющий» (субъект) здесь не имеет чётких черт, он как бы скрыт, хотя его присутствие чувствуется. Тембр голоса, характерный говорок, его ни с каким другим не спутаешь. Это лирика, родословная которой восходит к опытам уникальных поэтов Европы и отечества, и глубже – к античным опытам.

Но осторожно: академизм и культурность поэта обманывать не должны. Читатель наконец оказывается на сеансе поэтического спиритизма, он вовлечён в мощный поток словесного «столоверченья», он сам видит и слышит эти «хоры» и «стихи».

Но что это за звук — другой! — за щелкой шторной:
чревовещанье гор? столоверченье рек?


В книге происходит чудо. Подлинное чудо и ужасает, и кажется забавным. Оно не в громах и молниях, хотя этого многим хотелось бы; не в броскости словесных формулировок, ни в ровности слогов и не в точности рифм. Подлинное чудо – в преображении. «Вода» преображения тайно разлита в каждом слоге и манит, о ней до чуда и не подозревал читатель.

О ПЛАТОНОВОЙ АТЛАНТИДЕ

Думаю, Платон ошибся в грамматическом времени. Египетский жрец вряд ли достаточно умел по-гречески, а Платон, несомненно, ни слова не мог по-египетски.

Это было будущее время, прорицание: за Геркулесовыми столпами, т. е. в Атлантическом океане, будет огромный остров, который когда-нибудь уйдет под воду со всеми своими богатствами, хотя будет уверен в своей неуязвимости и безнаказанности. Конечно, речь шла об Америке.

Я этого не увижу, но вы, дети, быть может. Те из вас, кто останется жив после ураганов, потопов и кровавых дождей, вызванных концом Атландиды.