o_jurjew (o_jurjew) wrote,
o_jurjew
o_jurjew

К выходу книги Арно Шмидта в изд-ве Ивана Лимбаха

ПИСАТЕЛЬ НЕОБЩЕГО ПОЛЬЗОВАНИЯ

Арно Шмидт настолько неизвестен в России, что его даже в русской “Википедии” нет.

Человек с лицом бухгалтера (он и был по одной из профессий бухгалтер) и какого-то сектанта, наученный временем национал-социализма и послевоенной Германии никогда ни с кем не ходить в ногу. Даже в “Группе 47”, влиятельнейшем объединении послевоенных писателей, выступать отказался, несмотря на премиальные посулы. Сказал: “Лучше я буду честно жить переводами, чем литературной педерастией”. За что его многие, левые и правые, не любили.

Но это его отчаянное одиночество, величие и упорство имело своих ценителей. В 1977 году, за два года до смерти Шмидта, миллионер Ремтсма выдал ему личную и единичную премию — в размере 350 тыс. немецких марок, размер тогдашней Нобелевской премии по литературе.

Да какая там Нобелевская премия!? Кто бы перевел шведским старичкам это нечеловеческое буйство речи, которое автор озаботился оснастить дичайшей орфографией и пунктуацией?

Я никогда не верил, что настоящий перевод Арно Шмидта на какой-либо язык возможен (да и вообще — переводов мало), пока не столкнулся с образцами перевода Татьяны Баскаковой. И был изумлен. Да, похоже, это Шмидт, его дикция.

Литература на немецком языке имеет в ХХ веке две истории, две иерархии, как, впрочем, и русская. Собственно, даже шесть иерархий, поскольку австрийская, швейцарская и германская литературы только очень условно объединимы.

Все, конечно, вопрос вкуса, но для меня величайший австрийский писатель того века не Музиль (которого я люблю и даже не поленился прочесть в свое время “Человека без свойств” по-немецки, хотя читал его уже по-русски — удивительно, но перевод Соломона  Апта оказался ровно того же качества, что и оригинал; Томас Манн получался у Апта лучше, чем оригинал) — это нерукотворный выходец из Галиции Йозеф Рот (впрочем, иногда и рукотворный, как в замечательном “Марше Радецкого”, переведенном еще в советское время). Самый любимый швейцарец — Роберт Вальзер, вышедший на прогулки из психиатрической клиники, где последние годы содержался, и упавший лицом в снег. И немец — Арно Шмидт.

Большую часть своей послевоенной жизни он прожил в деревеньке Баргфельд на севере ФРГ — писал, переводил, фотографировал. Написал последнее великое произведение немецкого модерна — гигантский “Сон Цеттеля” (аллюзия на ткача Ника Боттома из “Сна в летнюю ночь” или, в немецком переводе Виланда, Никлауса Цеттеля) — три одновременные колонки в томе in-folio. Автор этих строк хотел напечатать свой первый роман в двух колонках, но вовремя узнал о “Сне Цеттеля” и пустил изложение с двух сторон к середине.

Ну что ж, посмотрим, привьется ли редкостная северная роза там, где вовсю цвели герани Цвейгов и Фейхтвангеров, обоих Маннов и прочих замечательных немецких писателей общего пользования.

                                                                                                                     Олег Юрьев
Tags: ПО ХОДУ ЧТЕНИЯ, новости прошлого
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 4 comments